ЛЕМУРЯТНИК

сегодня на работе схватила сильная головная боль - у меня такое бывает примерно раз в три месяца.
 боль искажает ощущения тела, пространства и времени.
кажется, что голова висит под потолком, левая рука это исландия, от телефонного звонка дрожит позвоночник, от запаха сирени волосы дыбом встают по коже. 
в самый разгар я, кажется, совсем ушла.
потом вдруг вспомнила про тело - что с ним будет, как с ним поступят? - мне стало жалко тела, и я вернулась.

дурацкая аптечная история.
передо мной девица в мини и с сильным насморком покупает капли в нос.
гнусавит - прямо как слоник из мультика:
-и пачку презервативов, пожалуйста. (пауза) маленьких.
я благополучно покупаю всякую аптечную хрень у неприветливой аптекарши, выхожу и вижу насморочную девицу под ручку с носатым белёсым парнем.
пришлось срочно прятаться в парадную, чтобы проржаться.
представьте: смотрю я на этого носатенького и понимаю, что поневоле знаю про него совершенно ненужную и неинтересную, но тем не менее интимнейшую страшную подробность - что у него маленький член.

в автобусе со мной ехал насквозь потный и до прозрачности белесый мужичок.
-кто хочет сесть - вот свободное место! - крикнула доброжелательная, но с хитрыми глазами кондукторша.
мужичок плюхнулся на сиденье и немедленно выпил кефира.
дама под пятьдесят рядом немедленно и брезгливо собрала красный ротик в кулачок и прилично прикрыла глаза, демонстрируя, что мужичок послан в игнор.
мужичок же, как ирландец, рассказывал про свои неудачи - богу.
другая дама под пятьдесят, выходя, легко задела полупрозрачную голову мужичка белоснежным обширным задом.
мужичок ошалел и примолк.
другая дама слегка за сорок была ну вавилонская башня в красной блузке. обширная, рослая, с мощными древовидными ляжками и красными руками, похожими на поднявшееся тесто  - гаргантюа, индеец никто, обворожительная в своей избыточности.
-женщина, что вы щипаетесь?! что вы щипаетесь, я вас спрашиваю?! - оперным голосом возвопила башня.
из любопытства - что, это же ежу ясно, подумала я. (щиплющуюся даму от меня заслоняло вавилонское плечо).
чтобы проверить, настоящее это все или бутафорское.
я стояла с каменным лицом, внутри меня хихикали мелкие зеленые бесы.

соседи возвернулись.
засрали, не побоюсь этого слова, всю хату в рекордный срок.
как голуби прямо :)
сначала я была зла, а теперь почти восхищена.
так и буду всем рассказывать - у нас не соседи, а чисто голуби! 

мОрок мая, похожий на декабрьский мОрок 2008 года.
не думала, что ступлю во второй раз.
но ступила.
шли с подругой по набережным - почти весь город навылет прошли вдоль рек - навстречу девушка с пожилой женщиной. 
или не пожилой.
я не рассмотрела, я смотрела на девушку. а она смотрела на меня. 
в общем да, мы друг другу понравились, это было больше, чем понравились. 
ну что-то такое, что в просторечье называют судьбой :)
и я балда такая прошла мимо и не побежала, не дала ей свой телефон. 
я бы ни капли не постеснялась, просто мне это потом в голову пришло.
пусть бы поступила с моим телефонным номером как угодно, но я бы не жалела, что опять потеряла ее где-то в городе.
подруга подтвердила, что девушка "чуть не съела меня глазами" :)
а на прощанье она мне усмехнулась.

ночные флаги у смольного.
флаги маленькие, а тени как огромные тихие страшные крылья.
такие, наверное, крылья были у валькирий, которые подбирали павших героических воинов с поля битвы.
так, наверное, выглядит священный ужас :)

Рахиль
в четыре тридцать в пустыне самое темное время.
ты в это время проснешься попить воды а ко мне
придут темные боги пустыни
передать мне привет от тебя.

сухой и холодный анубис
бог диджеев и стриптизеров
с головою шакала
с афрокосичками заплетенными в самом модном салоне 
с медным кольцом в носу 
в джинсах с низкой посадкой
с татуировкой на пояснице
кошачьи глаза расширены от странных веществ.

Рахиль
я услышу песню пустыни  на низких басовых нотах
диджеи молятся в этот час в холодных кафе и на темных холмах
фонари за окном как соляные столбы
как лотовы жены
как воины взятые в плен и готовые к смерти.

облака над литейным лежат вытянувшись как отдыхающие верблюды
облака над литейным кричат протяжно и горестно как верблюды
этот час для одиночества
для бога если он есть у тебя
час Рахиль.

и анубис скажет:
пойдем на ночную охоту.
и я отвечу:
йаллах акбар
аминь иегова
омм.

вчера почти до четырех утра заплетали с соседкой катей африканские косички на ксю.
ох и тяжелая же это работа, почти как корову доить - пальцы сводит и спина затекает.
(спокойно, коров я не доила :) про коров знаю из какой-то детской книжки и папиных рассказов).
опыт плетения косичек у меня есть - сидючи на семейных застольях, чтобы скрасить тоску, художественно заплетала бахрому на скатерти. была у нас Торжественная Семейная Скатерть поросячье - розового цвета с сюрреалистичными винными пятнами. чтобы пятна скрыть, на них ставили тарелки с Блюдами. Блюда на праздники были примерно одни и те же и стояли на примерно одних и тех же местах.
теперь я сисадмин-кулинар-сантехник-парикмахер широкого профиля.
утром проснулась от горестных воплей ксю: рита, я собрала рюкзак и теперь не могу его поднять! (ксю уехала на систо). пришлось встать и спросонья изымать из рюкзака плед и кило картошки. надела на ксю рюкзак - устойчивость у нее теперь замечательная, а вот с подвижностью хреново. 
еще всю ночь снилась М. путаница теперь в подразумеваемой душе. 
пока все :)

звуки в кофейнях - визг кофемашины, негромкое позвякивание чашек, стук кассы - я чувствую себя персонажем 
романа кортасара.
особенно звук кофемашины.
в окне проезжает велосипедист, закатное солнце сияет на спицах, и я совершенно не знаю, что мне делать с этой невыносимой красотой мира. 
хочется немедленно что-то сделать, куда-то неотложно пойти, кому-то позвонить, но в том фишка, что сделать ничего нельзя.
красота вечера тридцатого апреля две тысячи двенадцатого года - велосипедист, поющая кофемашина, кортасар, пожар в велосипедном колесе - бессмысленная, бесполезная и беспощадная как графомания.
она почти разрывает мне сердце; я не могу ее сохранить, я никому не могу ее подарить, я беспомощен, зачем мне так много красоты.
велосипедное поющее сердце на петроградке внутри меня, а снаружи я корявый и молчаливый как пожарный гидрант.

сегодня я влюбилась. 
я по уши влюбилась в дореволюционные газгольдеры на обводном.
они выглядят древними почти как египетские пирамиды; понизу поросли травой и коричневым мхом; 
кирпичи откололись и позеленели от старости.
газгольдеры высокие и могучие как генуэзские крепости, только все серьезно, без глупых туристов в панамках и пивом. 
тишина; вокруг раздавленные всмятку тачки, ну как разбитые рыцарские доспехи, индустриальный мусор и мотоциклы - сейчас там убежище байкеров. 
на кирпичах видны заводские клейма; деревья стоят вокруг еще голые и сучковатые, будто скрученные их колючей проволоки.
и оставшиеся с зимы бумажки с предупреждающими надписями "осторожно, с кровли газгольдеров возможен сход снега" придают газгольдерам еще больше монументальности и угрожающей мрачности. 
покинутые жилища драконов, хуле.
а фотик я с собой принципиально не взяла, потому что на фотках у меня выходит убого и скучно, а в голове все в тыщу раз круче.